Книга дороже коровы
Представь библиотеку, где каждая книга прикована к полке цепью. Не в шутку — настоящей железной цепью.
Так было в европейских библиотеках лет шестьсот назад. И это не жадность. Одна книга стоила примерно как хорошая корова, а иногда как небольшой дом. Приковать её к полке было разумно.
Почему так дорого? Потому что каждую книгу переписывали от руки. Монах сидел за столом и буква за буквой копировал текст. Большая книга — это годы работы. Плюс пергамент: его делали из шкур телят, и на одну толстую книгу уходило целое стадо.
Книги были у королей, монастырей и университетов. У обычного человека книги не было никогда за всю жизнь. Не потому что он не хотел читать — просто её невозможно было купить.
Всё изменил один ремесленник и одна идея.
Как вообще появились книги
До книги письмо жило на чём попало.
Сначала — на глиняных табличках: в Междуречье выдавливали значки палочкой по сырой глине, а потом сушили. Прочно, но тяжело: «библиотека» весила тонны.
Потом египтяне научились делать папирус — склеивали полоски из сердцевины стебля болотной осоки, которая так и называется папирусом. Лёгкий, но ломкий, и его сворачивали в свитки. Читать свиток неудобно: чтобы найти нужное место, надо перематывать всё подряд.
Потом придумали пергамент из тонко выделанной кожи. Он прочный, и его можно складывать. Вот тут-то и случилось изобретение, которым ты пользуешься до сих пор: листы стали складывать стопкой и сшивать по краю. Получилась книга в привычном виде — по-латыни кодекс.
Кодекс победил свиток, потому что в нём можно сразу открыть нужную страницу. Это то же удобство, из-за которого мы листаем, а не мотаем.
Идея, которая всё перевернула
Печатать целыми страницами люди умели давно: в Китае и Корее вырезали текст на деревянной доске, мазали краской и прижимали бумагу. Работало, но доска годилась только для одной страницы. Нужна другая — режь заново.
Настоящий прорыв в другом. Что если сделать каждую букву отдельной?
Тогда из одних и тех же букв можно собрать любую страницу, напечатать тираж, потом разобрать и собрать из тех же букв следующую. Буквы не тратятся — они переставляются.
Идею подвижных букв пробовали и раньше: в Китае в XI веке делали такие из глины, в Корее в XIII веке — из металла. Но у китайского письма тысячи разных знаков, и выгода получалась небольшой. В европейском алфавите букв всего пара десятков — и тут идея заиграла по-настоящему.
В середине XV века немецкий мастер Иоганн Гутенберг довёл её до рабочего дела. Он был ювелиром и умел обращаться с металлом — это и решило исход.
Что именно придумал Гутенберг
Одной идеи мало, нужны были ещё три вещи, и все три пришлось изобрести.
Сплав для букв. Буква должна отливаться точно, не гнуться под давлением и легко выниматься из формы. Гутенберг подобрал смесь свинца, олова и сурьмы. Этим сплавом пользовались потом почти пятьсот лет.
Краску. Обычные водяные чернила скатывались с металла каплями. Пришлось сделать густую краску на основе масла и сажи — ближе к масляной краске художника, чем к чернилам.
Пресс. Прижать бумагу к буквам надо сильно и ровно по всей странице. Гутенберг взял устройство, которым давили виноград и отжимали масло, и переделал его под печать.
Работа шла так: наборщик выкладывал буквы в рамку, строку за строкой, зеркально — справа налево. Рамку смазывали краской кожаными подушечками. Сверху клали влажный лист бумаги и опускали пресс. Лист снимали и вешали сушиться.
Двое работников успевали за день около двухсот пятидесяти оттисков. Монах-переписчик за день делал в лучшем случае несколько страниц.
Что случилось дальше
Дальше произошло то, чего никто не планировал.
За пятьдесят лет типографии появились в сотнях европейских городов, и к 1500 году было напечатано порядка двадцати миллионов книг — больше, чем переписчики сделали за всё предыдущее тысячелетие. Книга подешевела в сотни раз.
Последствия посыпались одно за другим.
- Читать научились многие. Раньше грамота была бесполезной роскошью: читать всё равно нечего. Теперь появился смысл.
- Знания перестали теряться. Рукопись существовала в единственном экземпляре: сгорела — и текст исчез навсегда. Напечатанное в тысяче копий уничтожить почти невозможно.
- Наука ускорилась. Учёный в одной стране мог прочесть, что сделал учёный в другой, и продолжить с того же места, а не начинать заново.
- Ошибки тоже размножились. Опечатка в рукописи оставалась в одном экземпляре, а в тираже расходилась тысячами. Так появилась профессия корректора.
- Власти заволновались. Печатать теперь мог любой, у кого есть станок. Началась цензура — списки запрещённых книг, разрешения на печать, наказания для типографов.
Заметь, как это похоже на то, что случилось в наши дни с интернетом: те же надежды, те же страхи и те же споры, только на пятьсот лет позже.
Главное в трёх строчках
- Пока книги переписывали от руки, они были редкими и стоили как корова, поэтому читать умели немногие.
- Главная идея печати — не «оттиск с доски», а отдельные буквы, которые можно переставлять и использовать снова.
- Дешёвая книга изменила всё: грамотность, науку, споры о свободе слова и цензуре — примерно так же, как позже это сделал интернет.